Плюсы мигрантоа в русскоязычной школе

Оглавление:

Общая парта


Итоги второй четверти». На первом этаже у входа в раздевалку: «Уважаемые ученики! Ценные вещи (деньги, телефоны и т.д.) в карманах не оставляйте». В фойе первого этажа — выставка портретного рисунка «Любимые бабушки и дедушки».

Под портретами — кто рисовал:

«Брежнев Владислав, 4-в; Садыкова Улькар, 4-а; Губкина Юля, 3-г; Кожалиева Карина, 4-д.»

Чередование разнонациональных имен и фамилий на такой выставке или в классном журнале было школьной рутиной в советские времена.

А сегодня это новая реальность.

Вроде бы все то же самое, только Садыкова Улькар и Кожалиева Карина, что учатся в одной школе с Брежневым Владиславом и Губкиной Юлей, теперь инофоны.

Инофоны «Инофоны» — так учителя между собой называют школьников, чья родина Таджикистан, Киргизия, Армения, Грузия. «Инофоны, — говорит Оксана Рожкова, — это те, для кого русский язык не родной. А кто плохо понимает по-русски, тот нередко отстает и по другим предметам».

Дело, конечно, не только в языке.

Толковый словарь объясняет значение слова «инофон» более объемно. Это

«носитель иностранного языка и соответствующей картины мира»

.

Последнее, пожалуй, поважней. Религиозные устои, национальный менталитет, культурный и бытовой уклад — все это дети мигрантов приносят с собой на занятия.

Им трудно. Некоторые лишь недавно в буквальном смысле спустились с гор.

Собирательный портрет ученика-инофона легко составить по некоторым биографиям.

Аня Армлик. Армянка. Жила с родителями в одном из сел Грузии. Семья переехала в Екатеринбург, когда Ане было два года.

За год до поступления в школу ей и ее брату нанимали репетитора по русскому языку. Сейчас Аня заканчивает 11-й класс, собирается поступать в Уральский федеральный университет на экономический. Вся семья уже имеет российское гражданство и квартиру в Екатеринбурге.

Наджибулло Бобиев. Таджик. Приехал из Таджикистана. Ему 14 лет, но учится он в 4-м классе, куда его определили после тестирования. У себя на родине Наджибулло в школу не ходил.

— Ты сейчас хорошо понимаешь по-русски?

— Чуть-чуть есть проблемы.

Адаптация детей мигрантов в российских школах: что делать с этой проблемой?

23 марта 2020801 прочитал900 просмотров публикацииУникальные посетители страницы801 прочитал до концаЭто 89% от открывших публикацию1 минута — среднее время чтенияНепонимание языка, этническая разобщенность, неусвоенный материал — это минимальный «набор» проблем детей-мигрантов в российских школах.

Это сильно влияет на общую успеваемость в классах, что вызывает большое недовольство местных. Языковой барьер — первая сложность к усвоению материалаШкольники, для которых русский — не родной язык, учатся почти в каждой школе. Конечно, не всегда эти дети не знают нашего языка совсем, но и таких довольно много.

Конечно, не всегда эти дети не знают нашего языка совсем, но и таких довольно много.

И это корень большинства проблем: учителя не могут донести материал, одноклассники не могут общаться, а сами дети из других стран — почти ничего не понимают.Когда преподаватель изо всех сил старается донести материал иностранным школьникам, ему неизбежно приходится его повторять и объяснять по несколько раз.

Соответственно, наши дети вынуждены неоднократно повторять одно и то же вместо того, чтобы изучать предметы дальше.Решение есть, но вводить его не торопятся: у некоторых диаспор есть свои школы, но их недостаточно. В идеале надо создавать адаптационные классы, в которых дети-мигранты смогли бы изучать русский язык с нуля.

При этом учителей русского важно готовить к тому, чтобы они могли преподавать язык как иностранный.

Этническая разобщенность среди детей из разных культур — это нормально.

У ребят просто изначально нет общих точек соприкосновения, что усложняет еще и языковой барьер. Мероприятие для адаптации мигрантовКрасивое решение придумали в одной из школ Балашихи, когда устроили день танцев народов мира, и каждому ученику надо было подготовить танец, который он случайно вытянул. Школьники с радостью объясняли особенности их народных танцев другим, общались, подружились сами и подружили родителей.

Другое решение — это изучение русского языка в игровой форме: через фильмы, песни и сериалы, а также изучение фольклора.В СМИ утверждают, что наличие детей мигрантов никак не влияет на общий уровень образования в школе. Более того, ущемляются в правах зачастую являются именно приезжие, так как боятся сунуть в российские школы из-за отказов.

Руководителей учебных заведений можно понять: они не хотят вылетать из рейтингов, если дети мигрантов завалят ЕГЭ, поэтому придумывают для них искусственные препятствия.

Например, отказывают в приеме из-за отсутствия вида на жительство, хотя это прямое нарушение закона.А что считаете вы? Кто в это ситуации больше всех теряет и как решить эту проблему в России? — пишем про образование и подготовку к ЕГЭ

Научно-образовательныйпортал IQ

Но это обычно прекращается, когда дети мигрантов преодолевают языковой барьер и начинают общаться.

На это часто уходит от трех-четырех месяцев (когда есть определенное знание языка) до года.

Ассимиляция таких детей шла бы быстрее, если бы в школах были программы обучения русскому как иностранному. Учителям пригодились бы курсы подготовки к работе с многоэтничными классами.

Пока же интеграция детей мигрантов находится на периферии общественного внимания, хотя ясно, что одним школьным курсом «Основ религиозных культур и светской этики» и дежурными фразами о толерантности, произнесенными на классном часе, не обойтись.

В адаптации детей-иностранцев школы, как правило, обходятся своими силами: организуют дополнительные занятия по языку, дни и фестивали национальных культур, когда дети мигрантов рассказывают о традициях своего народа и знакомятся с другими культурами. Еще один вариант — партнерство с социально-психологическими центрами, помощь детям со стороны логопедов и психологов.

Еще один вариант — партнерство с социально-психологическими центрами, помощь детям со стороны логопедов и психологов.

Часть детей приезжают уже с некоторым знанием русского языка — например, украинцы, белорусы, молдаване, доля детей из стран Кавказа и Средней Азии (многое зависит от региона происхождения: так, есть русскоязычные регионы типа Бишкека).

Значим и социальный статус родителей — образование, профессия и пр. Дети могли в своей стране ходить в русские школы, в семье говорят на двух языках. Национальная структура этого сообщества, по данным , такова: чаще всего в школах учатся дети выходцев из Азербайджана, Армении и Грузии (22,6%).

На втором месте по численности – дети внутренних мигрантов из северокавказских республик РФ – Чечни, Дагестана (11%). На третьем месте – дети уроженцев Таджикистана, Узбекистана и Киргизии (8,5%).

Однако важна не только , но и миграционная история.

Если семьи иностранцев живут в России не одно поколение, интегрированы в местную жизнь, то , обусловленных культурными различиями. У недавно прибывших трудовых мигрантов — совсем другой культурный опыт.

Среди них увеличилось число семей, не говорящих по-русски.

Россия: Благодаря детям мигрантов школы улучшают статистику

Такие данные во время своего исследования получил Институт образования Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ).Специалист этого учебного заведения Надежда Бысик говорит:— В обществе высказываются мнения о том, что детские сады и школы заполнены детьми мигрантов, что они плохо говорят по-русски, а потому общие показатели школы, где они учатся, снижаются.

Но это ошибочное мнение. Как показали результаты нашего исследования, как только в какой-нибудь слабой школе набирается довольно большое число детей мигрантов, именно в этот момент у школы начинают улучшаться показатели. Дело в том, что такие ученики больше нацелены на то, чтобы остаться в России, а потому стремятся получить знания.Она отмечает, что в Москве дети мигрантов чаще всего учатся в непрестижных школах.

По ее словам, причин тому несколько – материальные возможности родителей, уровень образованности и подготовленности детей на момент поступления в школу. А в различных лицеях и гимназиях, имеющих более высокий статус, обычно учатся дети из московских семей.Из-за этого в Москве некоторые образовательные учреждения, где наблюдается большое скопление приезжих, стали называть «школами мигрантов».

Несмотря на то, что подобное название режет слух, Надежда Бысик говорит, что в таких полиэтнических школах практически не наблюдается проявлений национализма и ксенофобии.Она объясняет, что совсем другие причины становятся препятствием для получения детьми мигрантов полноценного образования в России:— В целом наблюдаются сложности при сборе документов, необходимых в Москве для поступления ребенку в школу.

Необходимо встать в электронную очередь на сайте Министерства образования РФ, кроме того от родителей требуют дополнительные документы — ту же справку о постановке на миграционный учет. С этими проблемами сталкиваются и внутренние мигранты, россияне. Обычно, мигранты, исходя из района проживания в Москве, стараются устроить ребенка не в лицей или гимназию, а в обычную школу, где-нибудь на окраине города.

Школа для детей мигрантов. Принять нельзя отказать

Кстати, для нас (как и для всех учителей) нет такого сочетания «дети мигрантов», они просто дети.Мы были в рабочей поездке во Франции.

Там на государственном уровне закреплено, что все дети должны учиться. Детей мигрантов определяют в школу в обязательном порядке.

Благотворительность? Нет. Экономика.Главная цель программы — это борьба с бедностью. Позиция властей: если ребёнок не учится в школе, он сможет жить только на пособие, без перспектив найти для себя достойную работу.

Он будет беден сам и такая же судьба ожидает его детей.А что же в России? Родители возмущаются, что их дети учатся с мигрантами, которые едва говорят по-русски.

Учителям нужны хорошие показатели. Очевидно, что это ориентация на ближайшие перспективы. Западные же страны делают ставку на долгосрочные перспективы.Идею с организацией бесплатных курсов русского языка поддержало управление образования Красногорска, сейчас такие курсы проходят в семи школах города.

Кроме того, ребята из любой школы Красногорска (а также их родители!) могут посещать эти курсы. Скажу больше: сейчас любая школа города примет ребенка из другой страны, вне зависимости от наличия у него всех необходимых документов и знания языка.Вы знаете, что в России нет такого предмета, как русский для иностранцев? Учителей специально не готовят, а школы не могу закупить учебники, потому что на это нет финансирования.

Мы начали сотрудничать с двумя школами Красногорска. Сначала основатели проекта за свой счет отправляли в эти школы учителей, закупили для них специальные учебники.

Стартовали с организации кружков для мигрантов во время продлёнки. Сделали три модуля: «Русский язык», «Русский фольклор» и «Кукольный театр», каждый по 30 минут. И так два раза в неделю.Читайте также:Стало ли в школах больше мест? Нет. Стало ли в Красногорске больше мигрантов? Да. Просто потому что по «сарафанному радио» передают, что в Красногорске принимают детей переселенцев в школу, и для этого им не надо собирать множество справок.Учителя школ, с которыми мы работаем, бесплатно прошли курсы повышения квалификации.
Да. Просто потому что по «сарафанному радио» передают, что в Красногорске принимают детей переселенцев в школу, и для этого им не надо собирать множество справок.Учителя школ, с которыми мы работаем, бесплатно прошли курсы повышения квалификации.

Обучение детей мигрантов в школах России: проблемы и пути их решения Текст научной статьи по специальности «Науки об образовании»

Актуальность предложенной темы обусловлена увеличением миграционной активности, включая образовательную миграцию.

Миграционные потоки меняются не только количественно, но и качественно, происходит увеличение семейной миграции, требующей как трудоустройства взрослых, так и устройства детей в различные учебные учреждения.

Учитывая сложную демографическую ситуацию, влияющую на количество потенциальных абитуриентов, международную образовательную миграцию можно рассматривать как интеллектуальный потенциал принимающей страны. Значимой является изначальная подготовка детей мигрантов к продолжению обучения в России в структуре «школа – вуз». Цель настоящего исследования состоит в определении проблем, возникающих при обучении детей мигрантов.

Новизна исследования определяется актуальностью изучения вопросов языковой и социокультурной адаптации учащихся как средних учебных заведений, так и университетов в новой межкультурной среде. Для выявления проблем, связанных с обучением детей мигрантов, проведен опрос работников педагогических коллективов школ г. Екатеринбурга, результаты обработаны методом математической статистики.

В результате проведенного опроса выявлены наиболее значимые проблемы: недостаточное знание детьми мигрантов русского языка и российских национальных особенностей, что обусловливает их дальнейшие проблемы психологического и пове-денческого характера.

Полученные результаты подтверждают многолетние наблюдения учителей за детьми мигрантов, способствуют определению степени готовности самих учителей к работе в полиэтнических школах, определяют необходимые меры поддержки как детей, так и персонала, работающего с детьми мигрантов. Сформулированы выводы о недостаточной разработанности методики обучения и адаптации детей мигрантов, даны рекомендации по языковой и социокультурной адаптации как детей мигрантов, так и их родителей.

Обращается внимание на необходимость обучения педагогических кадров работе с детьми мигрантов.

Результаты исследования подчеркивают необходимость меж-дисциплинарных, прежде всего, гуманитарных подходов к рассматриваемой проблеме.

О том, что делать с наплывом детей мигрантов в российских школах

Сопутствующие проблемы всем родителям хорошо известны.

Эти дети, поступая в школу, часто либо вообще не говорят по-русски, либо говорят плохо и по-русски плохо понимают.

Соответственно, учителям надо тратить больше времени на объяснение им материала, отчего остальные ученики отстают. Сильно отстают. Потом, правда, некоторые из этих «детей мигрантов», генетически заряженные на то, чтобы «закрепиться, остаться, добиться успеха», бывает, весьма преуспевают в точных науках, тогда как расслабленные «аборигены» тащатся от бесполезной в нынешней циничной жизни «гуманитарщины».

Ровно как в американских школах, скажем, в математике преуспевают китайцы с индийцами. Впрочем, таких преуспевающих везде все же меньшинство от своего землячества. Тогда как большинство становятся участниками буллинга на национальной почве, разного рода конфликтов и проблем из-за неблагополучия в, как правило, бедных семьях, контакта с которыми у школьных учителей часто нет никакого от слова «совсем», и т.д.

Данную проблему педагогическое сообщество обсуждает уже не первый год, однако системного решения, годящегося для всей страны, так и не придумали.

Как, к примеру, сделать так, чтобы доля «детей мигрантов» не превышала в той или иной школе, да и в каждом ее классе определенного уровня, мешающему их адаптации?

Президент, кстати, во время совещания сказал, что у него нет готового ответа.

Но его пока ни у кого нет. Вводить систему квотирования?

Распределять детей мигрантов по всем школам равномерно?

А как быть с привязкой школы к месту регистрации? Возить детей мигрантов на спецавтобусах туда, куда они определены по нацквоте? Но как быть с тем, что у нас детей «славянской национальности» становится по доле в числе родившихся все меньше в силу низкой рождаемости у одних национальностей и высокой у других, а также вала миграции, в том числе нелегальной?

В прошлом году число родившихся в нашей стране снизилось за год почти на 50 тысяч, составив 1,44 млн. Это минимальный показатель с 2002 года. После 2014-го

Как дети-мигранты учатся в российских школах и почему об их проблемах почти не говорят

Нет и спокойного, конструктивного общественного диалога на эту тему.

Коллегам из образования не советуют её обсуждать — мол, у нас всё хорошо и нет никаких проблем.Нередко мы сталкиваемся с тем, что школьное руководство больше заботит результат ЕГЭ.

Только учитель, который ближе к детям, думает, как облегчить учёбу ребёнка-мигранта.

Они приходят к нам на семинары (всероссийские семинары по интеграции и обучению детей с опытом миграции. — Прим. ред.) и говорят: «Хорошо, что мы здесь хотя бы можем об этом поговорить».Читайте также:В отличие от России, во французских и немецких школах есть специальные «приветственные классы» для мигрантов.

— Прим. ред.) и говорят:

«Хорошо, что мы здесь хотя бы можем об этом поговорить»

.Читайте также:В отличие от России, во французских и немецких школах есть специальные «приветственные классы» для мигрантов. Например, во Франции ребёнка сначала тестируют на знание родного языка.

То есть оценивают в первую очередь его когнитивные способности.

Если он хорошо знает какой-либо язык, то без проблем освоит и французский.После ребёнок ходит с другими такими же ребятами в школу, где простые занятия вроде ИЗО и физкультуры у него ведут на французском. Затем его переводят в другой класс, где на французском преподают предметы посерьёзнее и дают больше домашних заданий. В России же последние два-три года мы видим только частные инициативы.Педагоги сами придумывают программы, чтобы работать с такими детьми.

Им настолько не всё равно, что они тянут на себе огромное количество дополнительной работыПо похожей на французскую схеме работают с детьми с миграционным опытом в одной из школ Красногорского района Московской области. Когда дети приходят впервые, их тестируют на знание русского языка.

Затем им дают дополнительные часы русского как иностранного. Недавно я общалась с учителями в одном из городов Красноярского края, и их возмутила сама идея проводить тестирование.

В их школах по итогам обязательного теста решалось, будет ли ребёнок-мигрант вообще там учиться.

Во французской системе тест — это основа для следующей работы. Он показывает возможности ученика, а не его текущие знания.

Но учителя, видимо, этого не поняли.

Они и так загружены бумагами, а тут им предлагают новые.

После слов президента о школьных классах России, заполненных детьми мигрантов, я поняла, что у нас будет дальше с образованием

Очевидно, что вопрос назрел остро, раз дошёл до такого высокого уровня обсуждения и наше правительство озаботилось тем, кто вырастет из этих детей, пользу они принесут стране, или лишь только проблемы.

Но дети не появляются ниоткуда сами по себе, их привозят родители, так значит пришло время пересмотреть миграционное законодательство в отношении пребывания в стране их родителей, которые зачастую сами знают несколько слов русского языка. Я считаю, что в нашу страну должны ехать по приглашению квалифицированные специалисты, которых у нас не хватает, а не эти эшелоны полуграмотных людей, которые не имеют никаких специальностей. И они должны проходить языковое обучение и знакомство с культурой принимающей стороны ещё в своей стране.

Но этого нет, никто не требует этого.

Рекомендуем прочесть:  Нормы тепла в угловой квартире

Одни из них едут к нам просто прокормиться, другие заработать, но не факт, что все они найдут здесь работу, а если не найдут, то какие есть версии того, как именно они будут добывать себе пропитание?

Мигранты сами едут в неизвестность и ещё везут за собой полкишлака родственников с целым букетом болезней, со стариками, детьми и кучу беременных женщин.

И эти мигранты учатся, лечатся, рожают, за счет наших налогов, они получают места в садах и школах, которые переполнены и не справляются с нагрузкой.Мы слышим с высоких трибун, что в стране трудная экономическая ситуация и нам нужно потерпеть, но почему бы не сделать разумную миграцию, которая не будет пожирать бюджет страны и плодить этническую преступность.

Да, у нас есть языковые курсы для взрослых мигрантов и школы для них, но посмотрите, что заявлено в программе их обучения, это объявление я увидела в открытом доступе интернет-сети. Видите, чему их учат? Где здесь интеграция в общество другой страны, где введение в среду и культуру принимающей стороны?

Этого нет, потому что это неважно, потому что никто не требует их культурной интеграции, в капиталистическом обществе на это «пофиг», варитесь сами в этом, как хотите.

И вопросы адаптации возложат на школьных учителей, которые и без этого из школ разбегаются.

«Азбука перемен» с Ириной Ясиной

Здравствуйте, дорогие коллеги.

Я очень благодарна вам за то, что вы пришли. И первый вопрос, Алла Ивановна, к Вам. Чему и как Вы учите детей мигрантов, и насколько они успешны?Алла Коваленко (А.К.): Мы все прекрасно знаем: тысячи и сотни человек приезжают к нам за заработком, ищут себе работу и привозят целые семьи.

Где бы ребенок ни жил, ему надо учиться.И.Я.: Независимо от того, гражданин он или нет?А.К.: Независимо от этого. И в нашей школе, и в Юго-Восточном округе введен специальный дополнительный курс «Русский язык как иностранный».

Для детей, которые слабо знают русский язык, или у них второй уровень развития, или если они не знают его в совершенстве. Поэтому мы ведем такие курсы во второй половине дня, а в первой — они со всеми остальными детишками обучаются.И.Я.: Вы прогресс видите?А.К.: Да.

Мы его наблюдаем. Мы делаем срезы, у нас обследование проходит. Беседуем с воспитателями группы продленного дня, потому что дети посещают эти группы, и также с учителями, с которыми они занимаются.И.Я.: Эмиль Абрамович, скажите, та позиция, несвойственная мне, но которую я тут изложила, противников того, чтобы учить детей мигрантов, — она какой оценки заслуживает? Естественна ли она?Эмиль Паин (Э.П.): Вы знаете, она меня удивляет.

Потому что из всех проблем выбрана какая-то самая странная. У нас есть вопрос о том, что необходимо уменьшить конфликтность между пришлым и местным населением — это проблема.

В этом смысле образование уж точно помогает снять эту конфликтность.

Понятно на уровне здравого смысла, и доказывать особо не надо.

По сравнению с комплексом затрат, которые потом необходимо осуществить на то, чтобы обеспечить взаимную притирку местного населения и пришлого – они просто не сопоставимы с тем, что требуется на обучение. Тут есть еще одна вещь. Дело в том, что у нас специфическая публика приезжает, и специфическая российская проблема иммиграции.

Если бы немцы принимали турок, столь хорошо знающих немецкий, как те выходцы из Таджикистана и Узбекистана, которые приезжают, они были бы счастливы.

Мигранты вместо русских: Кто будет вынужден менять школу

Но никак не их многочисленных родственников, прибывающих к нам с целым букетом разнообразных болезней, с которыми при обострении скорая доставит в больницу, и там «гостя» волей-неволей станут лечить бесплатно.

Не их жён и сестёр на последнем месяце беременности, приезжающих в Россию бесплатно родить, ибо ну не бросят же русские рожающую женщину, в самом деле!

Не их многочисленное потомство, которое мы будем бесплатно учить в школе, в том числе – русскому языку.

Представители ряда диаспор, услышав от министра Кравцова обещание ввести для детей мигрантов отдельную программу, сразу завозмущались: мол, это приведёт к тому, что дети мигрантов после коррекции образовательной политики окажутся в изоляции. А вот меня так куда больше беспокоит, что, оказавшись в классе, где большинство будут составлять дети мигрантов, наши собственные дети окажутся под таким культурным, психологическим и физическим прессингом, что единственным выходом для родителей будет – сменить школу. В Европе, как справедливо заметил президент, таких случаев уже полным-полно: там вовсю пожинают плоды охватившего Запад «толерантного» безумия.

Да и у нас доводилось слышать не раз, что даже учителя советуют русским родителям не отдавать ребёнка в уже практически «мигрантскую» школу.

Как сказал один английский автор 19-го века, «Я люблю жену больше, чем кузину, а кузину больше, чем соседку.

Но из того, что я люблю жену, вовсе не следует, что я ненавижу соседку». Вот и я, грешный, ко всем приезжающим к нам отношусь безо всякой неприязни. Но при этом своих соотечественников люблю всё же больше.

Поэтому убеждён, что предоставлять какие-то блага мигрантам и их семьям государство вправе, только если такими же благами уже полностью обеспечены собственные граждане. И уверен, что в точности так же будут подходить к этому вопросу узбеки в Узбекистане, таджики в Таджикистане и т.

д. Потому что это и есть единственно правильный и логичный подход, расставляющий приоритеты в распределении, где любые причитания о «равенстве возможностей» – из области либерального бреда.

Уже не чужие, еще не свои: каково приходится в российских школах детям-мигрантам

Собирая личные данные учеников, сотрудники ведомства реализуют в рамках школ миграционный контроль. При этом чиновники не задумываются, что регистрация — долгий и сложный процесс.

Чаще всего ни работодатель, ни арендодатель не содействуют мигранту в этом вопросе. Человек вынужден обращаться в полулегальные фирмы, которые нередко кидают его на крупные суммы.

Даже если у мигрантов не будет никаких проблем с оформлением документов, всегда найдутся противники их обучения. Анна считает, что их не переубеждают гуманистические посылы в духе

«мигрантов нужно допускать к социальным сервисам хотя бы потому, что эти сервисы сделаны людьми для людей»

. Приверженцам этой точки зрения она предлагает взглянуть на проблему более прагматично.

Детство ребенка-мигранта без школы вредно не только для него, но и для всего общества: «Ребенок остается без главной среды, где он социализируется.

Он либо будет сидеть дома без образования и друзей, либо пойдет на улицу». Подобная «уличная» социализация часто приводит к криминалу. У такого человека нет навыков и возможностей для интеграции, его окружение не способствует его развитию.

В какой-то момент он попросту вынужден прибегнуть к незаконным способам выживания. Анна добавляет, что повсеместное обучение мигрантов значительно улучшило бы не только социальную обстановку, но и экономическую ситуацию: Это скажется на развитии экономики гораздо лучше, чем если у человека не будет никаких социальных лифтов и все вокруг будут считать, что он по определению может работать только за небольшую плату и без договора. Безоговорочный прием в школу — только первый шаг в правильном направлении.

Обучение ребенка-мигранта становится более серьезной задачей. Школа часто с ней не справляется: такого ученика отправляют на задние парты в классы помладше, а на его низкие результаты стараются не обращать внимания.

Дело в том, что русскоязычные школьники приходят в первый класс уже подготовленными, а дети мигрантов могут даже ни разу не слышать русскую речь. Например,

«Над моим акцентом угорали дети». Как в России получают образование дети трудовых мигрантов

По Института образования ВШЭ, только в московских школах учится около 60 тысяч детей-мигрантов.И распределены по школам они неравномерно.»В Петербурге большой перекос по распределению мигрантов в школах.

Есть много гимназий, лицеев, где конкурсный набор, поэтому дети-мигранты по объективным признакам туда не попадают», — объясняет глава профсоюза «Альянс учителей» Даниил Кен.

До прошлого учебного года он преподавал в одной из петербургских школ.Дети, только что переехавшие в другую страну с иной системой образования и чужим языком, обычно не проходят по конкурсу в хорошую школу или лицей.

«И за счет этого в обычных районных школах, куда попадают все подряд, образуется более высокая концентрация детей-мигрантов, чем по городу»

, — объясняет он. Кен сталкивался с недовольством родителей учеников, в класс которых определили больше мигрантов, чем в другой. В его работе бывали случаи, когда родители требовали перевести такого ребенка в другой класс.

В таком случае, рассказывает Кен, администрация старается оставить ребенка в классе и работать с коллективом: ведь в новом классе все повторится заново.

Формально в школу должны принимать всех детей по месту регистрации. Но «хорошие» школы всеми силами стараются не брать учеников, которые «потянут» их вниз.»Даже если есть все основания принять ребенка из мигрантской семьи, администрация лицеев или просто хороших школ заранее знает — будет негативная реакция со стороны местных родителей, и школа приобретет среди жителей неформальный статус «мигрантской». И администрация старается, чтобы стало как можно меньше таких детей», — объясняет Деминцева.»Вообще-то ребенка обязаны взять в школу, если он есть на этом свете, — сердится координатор учебной программы «Перелетные дети» Анна Орлова: проект занимается дополнительным образованием детей-мигрантов.